<<
>>

Становление и развитие публичности в пореформенном и советском уголовном процессе (1864—1991 гг.)

В настоящее время в науке уголовно-процессуального права вопрос о понятии публичности относится к числу наиболее дискуссионных[1].

Особую остроту этой дискуссии придал отказ законодателя включить публичность в число принципов, закрепленных в гл.

2 УПК РФ: если в советский период публичность безусловно считалась принципом, то в современных условиях требует решения вопрос о том, представляет ли публичность явление иного порядка, нежели принцип, и какое именно, либо это принцип, и тогда необходимо включить его в текст закона в качестве самостоятельной статьи в гл. 2 УПК РФ, определившись с его содержанием и местом в системе иных принципов.

Определение природы, содержания публичности позволит выявить, какое влияние она оказывает на различные правовые институты, как проявляется в разных стадиях, в частности, в надзорном производстве.

Хронологически отнесение публичности к числу принципов уголовного судопроизводства произошло значительно позднее, чем установилась публичноправовая основа всей уголовно-процессуальной деятельности: первые шаги в направлении разработки понятия принципов, их системы, включения в нее публичности были сделаны лишь в XIX веке, получив серьезное развитие в советский период, в то время как появление публичности как свойства, имманентно присущего уголовному процессу, его основы, относят к периоду, когда обвинительный (частно-исковой) тип процесса сменился розыскным (инквизиционным), либо связывают с еще более ранним этапом — с возникновением уголовного процесса.

Л. М. Володина указывает, что появление публичности как сути императивного метода уголовно-процессуального регулирования было вызвано объективно социальной потребностью в организации правозаступничества со стороны государства, его правоохранительной функции1. При этом особенностью российского уголовного процесса являлось то, что элементы публичности проявлялись в нем с момента возникновения, даже в догосударственный период, когда власть совпадала с родом, и судебная власть осуществлялась от имени родовой общины.

После образования государства эта функция полностью стала прерогативой государственной власти[2] [3].

В указанном (и наиболее широком из всех) значении публичность понимается как осуществление уголовно-процессуальной деятельности «под эгидой» государства, когда эта деятельность санкционируется и гарантируется государством (в догосударственный период — общиной), независимо от того, на кого возлагается осуществление уголовного преследования и поддержание обвинения (на органы государства либо на частных лиц).

«Общественное, не частное» в указанном значении публичности связывается не с особыми характеристиками участников, осуществляющих властные полномочия в уголовном процессе, но с тем, что уголовнопроцессуальная деятельность рассматривается как защищающая не только личный, но и общественный, и государственный интерес.

То есть ключевыми компонентами в этом понятии публичности являются, во-первых, защита посредством уголовного процесса публичного интереса, содержание которого по-разному понимается на разных исторических этапах, но это всегда — не только личные интересы отдельных участников, но и общественные, и государственные интересы (часто — с преобладанием последних), во-вторых, установление и обеспечение государством порядка уголовно-процессуальной деятельности (которая и является средством защиты публичного интереса).

Другое, более узкое значение публичности, связывается еще и с третьим элементом — с возложением властных полномочий, включая инициирование и поддержание обвинения, на уполномоченные государственные органы.

В этом значении публичность стала чертой российского уголовного процесса не сразу. Она не была присуща обвинительному (частно-исковому) процессу, действовавшему в российском государстве в период раннего феодализма: Русская правда предусматривала, что уголовное преследование возбуждалось и осуществлялось потерпевшим, который должен был представить доказательства суду, а равно обеспечить явку подсудимого в суд.

Такое положение объяснялось тем, что преступлением считалась «обида» (вред), причиненная определенному человеку, его личности и имуществу.

Лишь со временем, когда преступление стало рассматриваться как посягательство, направленное против власти, когда изобличение виновного, привлечение его к ответственности было возложено на государство, публичность в указанном значении стала преобладающей чертой уголовного процесса.

Проявления публичности могут отличаться в зависимости от типа уголовного процесса, поскольку она действует в сочетании с другими началами (состязательности, диспозитивности), степень значимости которых различна для розыскного (инквизиционного), состязательного и смешанного типов процесса.

Современный тип уголовного процесса России, установленный Уставом уголовного судопроизводства 1864 года, относят к смешанному типу, для которого традиционно присуще преобладание публичности.

Элементами публичности уголовного судопроизводства как его правовой основы являются:

1) защищаемый интерес, который может включать интересы личности, общества, государства в разном соотношении (с преобладанием одних и подавлением других, например, преобладание защиты государственного интереса в инквизиционном и советском процессе, либо сбалансированная и взаимодополняющая защита всех трех указанных компонентов).

Публичный интерес, защищаемый на современном этапе, выражен в ст. 6 УПК РФ, содержание которой свидетельствует о том, что современный российский уголовный процесс носит не репрессивный, а правоохранительный характер. В то же время, по справедливому замечанию М. Т. Аширбековой, закрепление приоритета защиты прав и свобод человека в назначении уголовного судопроизводства не повлекло отказ государства от выполнения функции регулирования уголовно-правовых конфликтов; эта функция (наряду с охраной правопорядка, обороной, законотворчеством, внешней политикой и т.д.) продолжает выполняться государством и в период становления гражданского общества1.

Кроме того, защищаемый посредством уголовного судопроизводства интерес не ограничен лишь ценностями, закрепленными в ст.

6 УПК РФ. Он должен определяться и с учетом социальных ценностей, охраняемых уголовным законом, и указанных в ст. 2 УК РФ . Как справедливо отмечает Л. А. Воскобитова, уголовное судопроизводство связано с фактом совершения преступления, необходимостью расследования этого факта, изобличения [4] [5] виновного и привлечения его к ответственности с тем, чтобы защитить права потерпевшего (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ). При этом определение тех деяний, которым придается значение преступления, возлагается на государство путем принятия УК РФ (ч. 1 ст. 2 УК РФ). Обеспечивая применение норм уголовного права, уголовное судопроизводство защищает те же ценности, которые признаны государством и взяты им под свою защиту. Поэтому сущность уголовно-процессуальной деятельности — это преимущественная защита публичных интересов[6].

Поэтому в настоящее время публичный интерес, защищаемый уголовным судопроизводством, и определяемый через комбинацию задач Уголовного кодекса Российской Федерации и назначения уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 2 УК РФ и ст. 6 УПК РФ), заключается в защите прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной

безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений;

2) носители публичного интереса, то есть субъекты, осуществляющие властную уголовно-процессуальную деятельность в целях защиты этого интереса, а также другие участники, уголовно-процессуальная деятельность которых, связанная с реализацией предоставленных им диспозитивных прав, содействует защите этого интереса.

Носителями указанного публичного интереса по-прежнему в первую очередь являются органы государства и должностные лица, уполномоченные на возбуждение, расследование, рассмотрение и разрешение уголовного дела. Вместе с тем нельзя отрицать определенную роль других участников, которые, реализуя принадлежащие им права, также содействуют защите публичного интереса.

Особое значение это приобретает в последние годы с учетом расширения диспозитивных прав граждан, что свидетельствует о постепенной трансформации содержания публичности в уголовном судопроизводстве: оно приобретает характер развитой публичности, при которой государственное начало не подавляет, а сочетается с диспозитивным началом:

3) средства защиты указанного интереса, предопределяемые

установленным и обеспечиваемым государством порядком уголовного судопроизводства, его отдельных институтов, стадий.

С учетом изложенного на современном этапе публичность может быть определена как обусловленная объективными факторами общественного развития (формой государства, политикой, экономикой, моралью, религией и др.) правовая основа устанавливаемого и обеспечиваемого государством порядка уголовного судопроизводства, имеющего своим назначением защиту прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, предупреждение преступлений (публичных интересов), в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления, а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод посредством действий (бездействия) и решений управомоченных субъектов.

Однако публичность понимается не только как правовая основа порядка уголовного судопроизводства, но также и как более узкая категория - в значении одного из его принципов.

Становление и развитие публичности как одного из принципов отечественного уголовного судопроизводства неразрывно связано с развитием понятия и системы принципов в науке уголовно-процессуального права и в законодательстве.

Первые шаги в этом направлении были сделаны в России лишь после судебной реформы 1864 года. В этот период еще не были сформулированы понятие и признаки принципа, а использование самого термина «принцип» хотя

и встречалось1, но не было общепринятым.

В дореволюционных уголовнопроцессуальных исследованиях часто использовались иные понятия — «основные начала» , «коренные условия» и др. Пореформенное

законодательство также не раскрывало, что следует понимать под принципом уголовного судопроизводства (либо под иным заменяющим его термином), как не включало оно и специальной главы, посвященной системе принципов.

Анализ дореволюционных работ по уголовно-процессуальному праву показывает, что под ними интуитивно понимались наиболее важные черты, отличавшие дореформенный процесс от пореформенного. Поскольку 1864 год стал рубежным, разграничившим действовавший ранее инквизиционный процесс и новый, установленный Уставами Александра II смешанный тип процесса, то авторы научных трудов стремились показать именно эти отличия. В значительной мере система этих начал-отличий совпадала с перечнем основных положений преобразования судебной части, содержавшимся в одноименном документе (Основные положения преобразования судебной части в России) 1862 года[7] [8] [9] [10], и включавшим в качестве таковых состязательность, непосредственность, гласность, отказ от формальной оценки доказательств, участие представителей народа в составе суда, ряд положений о пересмотре приговоров, законность.

Поэтому, с одной стороны, описывались положения, которые по их значимости для уголовного судопроизводства, концептуальности действительно имели значение принципов (в современном понимании этого термина, которое будет рассмотрено ниже), но, с другой стороны, — в этот перечень не попали важные положения, которые были едиными и для инквизиционного, и для смешанного типов процесса. Публично-правовая основа лежит в основе обоих типов процессов, поэтому как черту, отличавшую прежний процесс от нового, ее не выделяли. Тем не менее публичность описывалась во многих трудах как свойство, имманентно присущее уголовному судопроизводству1.

Так, С. И. Викторский писал, что поскольку поддержание и защита правового порядка путем применения к виновным наказаний носит исключительно публичный характер, в основе уголовного процесса, в отличие от гражданского, не может лежать частное начало, и в нем не может предоставляться сторонам полная свобода[11] [12].

Д. Г. Тальберг также указывал на глубоко публичный характер отправления правосудия, обусловленный тем, что восстановление и защита правового порядка составляет коренную высшую задачу государства[13] [14]. Он указывал, что развитие уголовного процесса заключается в том, что идеи правосудия постепенно подчиняются высшим интересам общежития, общественному благу, суд изымается из ведения частных лиц и общественных групп и преобразуется в государственное учреждение, задача которого — быть беспристрастным посредником между равноправными сторонами, преследующими противоположные интересы; в уголовном судопроизводстве во имя общественного блага обеспечивается защита как интереса общества, требующего наказания виновного, так и интересов обвиняемого, личные права которого должны быть защищены от любых посягательств, не вызываемых

4

нуждами юстиции .

Н. Н. Розин отмечал, что уголовное преследование, которое ведется против обвиняемого государством, в силу этого всегда носит публичноправовой, официальный характер. Даже в случаях, когда допускается частное преследование, оно является выполнением публично-правовой функции, происходит во имя публично-правовых интересов и создает публично-правовые отношения1. Действительно, ст. 19 Устава уголовного судопроизводства 1864 года[15] [16] [17] [18] устанавливала, что «отречением от вознаграждения за вред и убытки, причиненные преступлением или проступком, производство дела об уголовной ответственности обвиняемого не прекращается». В то же время согласно ст. 20 УУС примирение по делам, которые по закону могли прекращаться миром, освобождало обвиняемого от ответственности.

В. К. Случевский указывал, что совершение преступления влечет право государства на применение уполномоченными лицами и независимо от воли

3

потерпевшего уголовного наказания .

Учение о принципах уголовного процесса получило развитие в советский период: велся поиск основных признаков принципов, их системы, обосновывался системный характер принципов.

Первые определения принципов были сформулированы в учебниках по советскому уголовному процессу М. С. Строговича и М. А. Чельцова-Бебутова.

М. С. Строгович указывал, что принципы представляют собой основные положения, на которых построен уголовный процесс, определяющие весь строй

.... 4

процессуальных отношений и ее важнейшие черты .

М. А. Чельцов-Бебутов отмечал, что принципами процесса являются основные положения, обуславливающие весь процессуальный порядок, всю систему процесса, содержание и формы всех его стадий и институтов[19].

Значительный вклад в дальнейшее развитие учения о принципах советского уголовного процесса, разработку признаков принципов внесли труды Л. Н. Гусева1, И. Ф. Демидова[20] [21], Т. Н. Добровольской[22], И. Д. Перлова[23], Н. Н. Полянского[24], В. Т. Томина[25], И. В. Тыричева[26], М. Л. Якуба[27] и др.

Среди признаков принципов были те, которые не вызывали разногласий в научных исследованиях, и те, которые носили дискуссионный характер. К первым относились тесная связь с задачами уголовного процесса, невыводимость, концептуальность, объективность по содержанию и субъективный характер их закрепления в законодательстве, системный характер принципов, ко вторым — нормативность принципов, их сквозной характер (действие на всех стадиях) и некоторые другие[28].

Всем этим признакам без исключения отвечала публичность (официальность), которая указывалась в качестве принципа советского уголовного процесса в абсолютном большинстве публикаций как научного, так и учебного характера[29].

К содержанию принципа публичности в первую очередь относили обязанность государственных органов, ведущих процесс, действовать ex officio (лат.), выполняя свои должностные функции независимо от воли участников процесса (потерпевшего и других заинтересованных лиц)[30] [31].

Содержание принципа публичности не вызывало разногласий в научных исследованиях и в учебной литературе. Было общепризнанным, что в силу публичности органы предварительного расследования, прокурор, суд при обнаружении признаков преступления обязаны возбудить уголовное дело независимо от волеизъявления потерпевшего, после чего, — в пределах предоставленных им полномочий, — установить событие преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и принять меры к их наказанию. При этом наделенные властными полномочиями государственные органы и должностные лица должны были исследовать обстоятельства всесторонне, полно и объективно. Суд не имел права прекратить производство по делу при отказе прокурора от обвинения, а должен был продолжить рассмотрение дела и постановить приговор, который мог быть как оправдательным, так и обвинительным. Суд (по устоявшемуся обыкновению) оглашал обвинительное заключение, определял порядок исследования доказательств в судебном следствии, имел право самостоятельно собирать доказательства, первым задавал вопросы допрашиваемым лицам.

И. В. Тыричев указывал, что принцип публичности заключается в обязанности суда, прокурора, следователя, органов дознания в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело при обнаружении признаков преступления и принять меры к установлению события преступления, лиц, виновных в его совершении, и к их наказанию независимо от воли и желания субъектов уголовного процесса, не наделенных властными полномочиями1.

И. Ф. Демидов подчеркивал, что публичность уголовного процесса выражает его государственное начало: защита общества и граждан от преступлений является обязанностью правоохранительных органов, а не делом самих граждан; эта обязанность носит безусловный характер, она должна выполняться даже при наличии возражений потерпевших или других заинтересованных лиц[32] [33] [34].

Направление уголовно-процессуальной деятельности суда, прокурора, следователя, дознавателя определялось задачами, которые ставились перед уголовным процессом.

Уже в 1927 году, когда были изданы первые работы по советскому уголовному процессу, обосновывался вывод о том, что публичность призвана защищать интересы государства, а не личности.

М. С. Строгович указывал, что советское уголовно-процессуальное право направлено на защиту публичных интересов целого, коллектива, которые имеют

3

примат над интересами личности .

М. А. Чельцов-Бебутов отмечал, что поскольку объектом уголовного процесса является государственное обвинение определенного лица в совершении преступления, а отнюдь не притязания потерпевших от этого преступления граждан, то государство провозглашает в уголовном законе применение репрессии к лицам, совершившим преступления, устанавливает обязательную деятельность по обвинению и суду. Это начало и есть официальность (публичность) — основной принцип уголовного процесса, означающего, что процесс возбуждается по инициативе должностных лиц (ex officio), независимо от воли потерпевшего, а иногда и против нее; и в дальнейшем движении процесс не подчинен воле частных лиц1.

О том, что в основе принципа публичности лежит положение об интересах советского государства и социалистического общества как главной движущей силы уголовного процесса, писали позднее П. М. Давыдов , М. Я. Савицкий , Е. В. Чугунов[35] [36] [37] [38]. На то, что публичность уголовного процесса выражает его государственное начало, указывали И. Ф. Демидов[39], Р. Д. Рахунов[40] [41].

Лишь в отдельных работах отмечалось, что публичность направлена и на защиту личных интересов граждан. Так, В. П. Резепов указывал, что деятельность суда, прокурора и органов предварительного расследования направлена на охрану государственных (публичных) интересов, гармонично сочетающихся с личными интересами граждан . М. С. Строгович отмечал ошибочность суждения о том, что публичность означает совершение действий органами предварительного расследования, прокурором и судом исключительно в интересах государства: напротив, многие действия и решения производятся и принимаются именно в интересах граждан, что полностью соответствует государственному интересу[42]. На то, что охрана прав и законных интересов граждан органами государства и должностными лицами, ведущими уголовный процесс, является необъемлемым элементов публичности, указывали также В. П. Божьев и В. Е. Чугунов[43].

В этих суждениях понимание публичности уже не ограничивалось традиционным для советской уголовно-процессуальной науки отождествлением публичного и государственного интереса, а включало защиту прав и свобод личности. Однако в целом в советский период принцип публичности отличался приматом государственного начала в уголовном процессе, вытеснением диспозитивности.

Вместе с тем нельзя сказать, что советскому уголовному процессу была чужда защита прав и законных интересов личности. Но защита этих ценностей охватывалась не принципом публичности, а другими принципами, в первую очередь — обеспечением обвиняемому права на защиту, а также презумпцией невиновности, которая хотя и носила дискуссионный характер в научных исследованиях советского периода и долгое время не имела законодательного закрепления, тем не менее, применялась в правоприменительной практике со ссылкой на «основы советского права»[44]. Принцип полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела также позволял предотвратить привлечение к уголовной ответственности невиновного и отстоять интересы потерпевшего. Отдельные права и свободы охранялись принципами неприкосновенности личности и жилища, охраны личной жизни и тайны переписки.

Именно указанные принципы, призванные защитить права, свободы и законные интересы личности, не позволяли, например, предоставить суду право выходить за пределы судебного разбирательства. В юридическом словаре 1956 года публичность определялась как обязательность разрешения судом уголовного дела при наличии фактических данных; при этом содержание обвинения не ставилось в зависимость от усмотрения обвинителя, но должно было определяться юридическими признаками деяния, носившего характер преступления; суд, не связанный проведенной обвинителем квалификацией, при необходимости должен был ее исправить1. Закон не предусматривал возможности изменения в судебном разбирательстве обвинения на более тяжкое по сравнению с предъявленным на стадии предварительного расследования. Такая норма содержалась в проекте УПК РСФСР 1931 года, ст. 88 которого предусматривала право суда изменить первоначальную формулировку обвинения или предъявить новое обвинение, что влекло направление дела к доследованию не во всех случаях, а только при невозможности правильного разрешения дела . Однако данный проект не был принят. Изменение обвинения в суде на более тяжкое, будь то первая или вышестоящие инстанции, даже при наличии к тому оснований невозможно не только в настоящее время, но было невозможно и в советский период, так как действие принципа публичности даже при приоритете защиты интересов государства ограничивалось совокупностью других принципов, не позволявших нарушать право обвиняемого знать существо обвинения и готовиться к защите от него. То же можно сказать о запрете поворота к худшему при пересмотре приговора, действовавшем и в советском уголовном процессе, о разных сроках отмены или изменения приговора, вступившего в законную силу, в целях ухудшения или улучшения положения обвиняемого: принцип публичности и принцип обеспечения права обвиняемого на защиту, взаимодействуя, препятствовали неограниченному ухудшению положения обвиняемого, даже если, например, оценка доказательств приводила к выводу, что имелись основания для применения закона о более тяжком преступлении.

Р. Д. Рахунов и М. А. Чельцов предлагали заменить название принципа официальности (публичности) принципом государственности процесса, поскольку оно наилучшим образом выражало интерес государства и всего [45] [46] советского народа при возбуждении дел и их активном производстве1. Н. Н. Полянский, не соглашаясь с низведением принципа публичности до принципа государственности, указывал на необходимость разграничения официальности (должностной инициативы) как обязанности уполномоченных государственных органов (прокурора, следователя, суда) предпринимать все действия, необходимые для установления истины, и принципа публичности, более широкого, охватывающего и деятельность защитника в уголовном процессе[47] [48].

Тем не менее, на протяжении всего советского периода публичность рассматривалась как принцип уголовного процесса, исходивший, как указывалось, из приоритета защиты государственных, а не личных интересов.

Поскольку публично-правовая основа современного российского уголовного судопроизводства не вызывает споров, в настоящем исследовании мы остановимся преимущественно на более дискуссионном вопросе — действует ли в российском уголовном процессе принцип публичности, должен ли он быть закреплен в УПК РФ, как он проявляется в стадии надзорного производства.

1.2.

<< | >>
Источник: Ничипоренко Александр Александрович. ПУБЛИЧНОСТЬ В НАДЗОРНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва —2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Становление и развитие публичности в пореформенном и советском уголовном процессе (1864—1991 гг.):

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. Становление и развитие публичности в пореформенном и советском уголовном процессе (1864—1991 гг.)
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право РФ - Гендерные правоотношения - Гражданский процесс - Гражданское право - Договорное право РФ - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Исторя государства и права - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право России - Корпоративное право - Медицинское право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат России - Образовательное право - Права человека в России - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение России - Правовое обеспечение деятельности юриста - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Семейное право - Страховое право - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право - Ювенальное право -