<<
>>

Полномочия и пределы прав Президиума Верховного Суда Российской Федерации при пересмотре судебных решений в порядке надзора как проявление публичности

По своей конституционно-правовой природе надзорное производство требует установления особых оснований и процедур производства в соответствии со своим предназначением[271].

Эти особые, специфические процедуры и основания надзорного производства, направленные на обеспечение законности пересмотра судебных актов, вступивших в законную силу, касаются самых разных аспектов надзорного производства, включая определение Президиума Верховного Суда РФ в качестве единственного суда надзорной инстанции, установление требований к его составу и порядку принятия им решений, обязательное участие прокурора в судебном заседании, а также предоставление возможности такого участия (хотя бы в ряде случаев — и посредством видеоконференц-связи) лицам, наделенным правом принесения надзорных жалобы, представления, не обусловленное заявлением ими соответствующих ходатайств, обеспечение участия защитника при рассмотрении дела в порядке надзора, письменность

производства и отсутствие непосредственного исследования доказательств (проверка осуществляется по письменным материалам уголовного дела, а также путем исследования представленных сторонами дополнительных материалов[272]), что налагает ограничения на виды принимаемых судом решений, обеспечение гласности в данной инстанции и др.

После возбуждения надзорного производства принцип публичности проявляется в дискреционных полномочиях Президиума Верховного Суда Российской Федерации и в установленных законом пределах прав суда.

Ярким проявлением принципа публичности в проверочных судебных стадиях является ревизионное начало, то есть право суда выйти за пределы доводов, содержащихся в жалобах и представлении.

Ревизионное начало по-разному проявлялось в деятельности суда, пересматривающего вступившее в законную силу судебное решение, в разные исторические периоды.

Согласно ст. 145, 853-855 УУС отмена вступившего в законную силу приговора допускалась только по жалобам сторон.

Помимо этого порядка вышестоящий суд был не вправе отменить приговор нижестоящего суда «по предоставленной ему власти надзора». Однако по ряду дел Сенат указал в своих решениях, что вступивший в законную силу и не обжалованный сторонами приговор подлежит отмене, хотя бы о том не было упомянуто в жалобе или протесте, если:

— нарушался публичный интерес через превышение судом принадлежащей ему власти, принятием к своему рассмотрению дела, ему не подсудного;

— подсудимому назначалось наказание, не соответствовавшее правам его состояния, или наказание, уже не существовавшее;

— назначалось наказание по гражданским законам лицу, состоявшему на действительной военной службе1.

Таким образом, в определенных случаях суд был вправе выйти за пределы доводов, содержащихся в жалобах сторон. В этом, как верно отмечает В. В. Кальницкий, проявляется публичность уголовного судопроизводства[273] [274] [275]: такое право суду надзорной инстанции предоставлено именно в целях защиты интересов личности, общества и государства.

В советский период в надзорном производстве действовало ревизионное начало (ч. 1 ст. 380 УПК 1960 г.). Обязанность суда проверять дело в полном объеме сохранилась в некоторых государствах, например, в Республике Беларусь (ч. 1 ст. 414 УПК Республики Беларусь), в Республике Таджикистан (ч. 1 ст. 413 УПК Республики Таджикистан ). В других государствах, например, в Чешской Республике, напротив, пересмотр судебных решений во всех инстанциях ограничен требованиями сторон[276].

УПК РФ смягчил требование о действии ревизионного начала в надзорном производстве: теперь оно является не обязанностью, а правом суда (ч. 1 ст. 410 УПК РФ). Это явилось следствием расширения состязательности в уголовном судопроизводстве: в первую очередь именно стороны в своих надзорных жалобах и представлении должны определять, что будет проверять суд. Этим определяется и установление требований к содержанию надзорных жалобы, представления (ст.

412 УПК РФ).

Спорным представляется мнение К. В. Ивасенко, которая полагает, что установление в законе обязательных требований к содержанию подаваемых надзорных жалоб и представлений не только не ограничивает свободу обжалования, но и повышает ответственность заявителя при обращении в суд надзорной инстанции, а также способствует осуществлению уголовного судопроизводства в разумный срок1. Напротив, установление требований к содержанию и форме надзорной жалобы ограничивает свободу обжалования, поскольку затрудняет составление жалобы для заявителя, зачастую не владеющего необходимыми правовыми знаниями, однако это направлено на реализацию принципа состязательности, когда именно спор сторон является движущим началом процесса: суд надзорной инстанции в первую очередь проверяет законность судебного решения в той части и по тем основаниям, на которые указывают стороны. Выход суда за пределы доводов надзорных жалобы, представления, не является обязательным и осуществляется лишь в интересах законности (ч. 1 ст. 412 УПК РФ) (это право обусловлено действием принципа публичности).

До 1 января 2013 года решения Президиума Верховного Суда РФ носили окончательный характер. На это обращал внимание и Конституционный Суд РФ[277] [278].

В настоящее время постановления Президиума Верховного Суда РФ могут быть обжалованы в Президиум Верховного Суда РФ (п. 5 ч. 3 ст. 4121 УПК РФ). Критикуя данное положение, В. Д. Потапов отмечает, что возможность повторной проверки судебного решения в одной и той же судебной инстанции противоречит состязательному характеру процесса[279].

Однако представляется, что в основе положения о возможности повторного рассмотрения дела судом надзорной инстанции лежит отсутствие обязанности у суда проверить дело в полном объеме, поскольку ревизионное начало на современном этапе, как отмечалось выше, — это право, а не обязанность суда. Если это право не было использовано, то существует вероятность, что в той части, которая не была проверена в порядке надзора, имеются неисправленные нарушения закона.

Поэтому повторная проверка по одному и тому же делу возможна, хотя это порождает ряд нерешенных вопросов, в частности, вопрос о повторном участии судьи в рассмотрении одного и того же дела, о пределах допустимости повторных надзорных жалоб, представления (по кругу лиц, по основаниям обжалования).

Даже если Президиум Верховного Суда РФ воспользовался правом проверить дело в полном объеме, его полномочия в части принимаемых решений ограничены. Эти ограничения вызваны рядом причин. Отсутствие в надзорном производстве непосредственного исследования доказательств не позволяет суду ни при каких обстоятельствах постановить новый приговор. Другим ограничением является действие запрета поворота к худшему, направленного на обеспечение свободы обжалования для обвиняемого, который должен быть уверен, что принесение им жалобы не обернется ему во вред. Полномочия суда ограничены и предметом проверки в надзорном производстве. Остановимся подробнее на ограничениях, установленных законом в части полномочий Президиума Верховного Суда РФ по проверке судебных решений и принятию решений.

Законность судебного решения как предмет надзорной проверки и основания отмены или изменения судебного решения в надзорном порядке.

В советский период закон устанавливал единые основания отмены или изменения судебного решения как в суде второй (в то время — кассационной) инстанции, так и при проверке приговора в порядке надзора.

П. А. Лупинская отмечала, что «исключительность» стадии надзорного производства не может быть истолкована как такая особенность данной стадии, которая влечет за собой ограниченные возможности для исправления допущенных ошибок, например, путем установления особых оснований для отмены приговора в порядке надзора1.

Действительно, общие основания отмены или изменения судебного решения вышестоящим судом были призваны гарантировать законность и обоснованность каждого судебного решения в условиях действия уголовного процесса с преобладающей публично-правовой основной и ограниченной состязательностью сторон, в период, когда на суд возлагалась обязанность всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ч.

1 ст. 20 УПК 1960 г.). Не случайно в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 3 февраля 1978 года «Новая Конституция и задачи дальнейшего совершенствования судебной деятельности»[280] [281] указывалось на необходимость совершенствования деятельности кассационных и надзорных инстанций с тем, чтобы каждая судебная ошибка была своевременно исправлена.

Однако последовательное усиление состязательных начал уголовного судопроизводства, заложенное Концепцией судебной реформы 1991 года, обусловило последующее развитие законодательства, приведшее к

обоснованному ограничению оснований отмены или изменения судебных актов, вступивших в законную силу.

Европейский Суд по правам человека неоднократно подчеркивал важность соблюдения принципа правовой определенности[282] и указывал, что отступление от этого принципа допустимо, если обнаружена существенная ошибка, которая могла повлиять на исход дела[283].

В соответствии с указанной позицией с 1 января 2013 года установлены особые основания отмены или изменения судебного решения в надзорном производстве: ими являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела, либо выявление данных, свидетельствующих о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве (ч. 1 ст. 4129 УПК РФ). Заметим, что указанные основания едины для кассационного и надзорного производств (ч. 1 ст. 40115 УПК РФ).

П. А. Лупинская отмечала, что законность уголовно-процессуальных решений определяется следующим: оно должно быть вынесено надлежащим (компетентным) лицом или органом; вынесено своевременно; обстоятельства, определяющие принятие решения, должны быть установлены в результате проведения предусмотренных законом процессуальных действий; при решении уголовно-правовых и гражданско-правовых вопросов должен быть правильно применен материальных закон; форма процессуального решения должна соответствовать предъявляемым законом требованиям; в нем должны быть указаны требуемые реквизиты[284] [285].

Какие нарушения уголовно-процессуального закона следует относить к

17

существенным, раскрывается в ст. 389 УПК РФ, а что следует понимать под неправильным применением уголовного закона — в ч. 1 ст. 389 УПК РФ. Следует учитывать, что эти нарушения должны именно повлиять на исход дела (в отличие от апелляционного производства, где допускается отмена или изменение судебного решения, если нарушения уголовно-процессуального закона несли потенциальную опасность того, что они окажут влияние на вынесение законного и обоснованного судебного решения (ч. 1 ст. 389 , п. 4 ст. 38916 УПК РФ)).

Например, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлиявшим на исход дела, признано участие в составе суда судьи Х., ранее участвовавшей в рассмотрении этого же дела в кассационном порядке в качестве прокурора. Тем самым были нарушены требования п. 2 ч. 1 ст. 61 УПК РФ1.

Основания отмены или изменения судебных актов тесно связаны с предметом проверки в надзорном производстве[286] [287] [288]: при рассмотрении надзорных жалобы, представления подлежит проверке только законность судебных решений, то есть правильность применения норм уголовного и норм уголовнопроцессуального права (вопросы права) (ч. 2 ст. 4121 УПК РФ). С учетом данного ограничения в порядке надзора не проверяется правильность установления судом фактических обстоятельств дела.

Европейский Суд по правам человека в одном из своих решений указал, что государства сохраняют право решать вопрос об условиях осуществления права на пересмотр и могут ограничить объем последнего; в некоторых государствах указанный пересмотр ограничен вопросами права .

Это отмечается и в п. 18 доклада[289], где говорится, что рассмотрение дела вышестоящим судом регулируется по-разному в различных государствах— членах Совета Европы: в некоторых странах это рассмотрение может быть ограничено вопросами применения закона, в других возможно рассмотрение судом вышестоящей инстанции как вопросов факта, так и вопросов права.

Такой подход (ограничение предмета проверки в вышестоящих судебных инстанциях и обусловленные этим основания отмены и изменения судебных решений) часто применяется в различных государствах1. Например, во Франции Кассационный Суд проверяет только законность судебных решений, что образует «чистую» кассацию; фактические обстоятельства принимаются такими, как их установил суд, чье решение проверяется[290] [291] [292].

Иную позицию занимает Комитет по правам человека ООН, который указывает, что пересмотр, ограниченный исключительно формальными или правовыми аспектами осуждения и игнорирование вопросов факта является

3

недостаточным .

Действующее российское законодательство, устанавливая общий запрет проверки обоснованности судебный решений, вступивших в законную силу, знает два исключения. Как указывает Пленум Верховного Суда РФ[293], если будет установлено, что в основу приговора положены недопустимые доказательства, суду следует установить, повлияло ли это на правильность установления фактических обстоятельств дела[294]. Кроме того, жалобы и представления на несправедливость приговора, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, или по которому судом назначено несправедливое наказание вследствие его чрезмерной мягкости либо чрезмерной суровости, подлежат проверке, если такое решение суда явилось следствием неправильного применения норм Общей части УК РФ (например, ст. 60 УК РФ)1. Хотя эти разъяснения Пленума Верховного Суда РФ касаются кассационного производства, они в полной мере применимы и к проверке судебных решений в порядке надзора, поскольку предмет проверки и основания отмены или изменения судебного решения едины для кассационного и надзорного производств.

Учитывая указанные обстоятельства, Т. В. Бородинова предлагает расширительно толковать предмет кассационного пересмотра (ограниченный, как и при надзорном пересмотре, законностью судебных решений) путем включения в содержание понятия «законность» также обоснованности и справедливости приговора[295] [296] [297] [298]. Однако следует согласиться с критикой данного предложения И. В. Смольковой, которая справедливо указывает, что три требования, предъявляемые к приговору, — законность, обоснованность и справедливость, — носят самостоятельный характер, и не должны

3

смешиваться .

Вопрос о конституционности ограничения предмета проверки и оснований для отмены и изменения судебных решений, вступивших в законную силу (в частности, отказ от проверки обоснованности и справедливости приговора), неоднократно рассматривался Конституционным Судом РФ, который указал, что основное бремя пересмотра приговоров, постановлений, определений суда первой инстанции должно возлагаться на ординарные судебные инстанции (в настоящее время — апелляционную), в которых порядок

4

производства во многом напоминает рассмотрение дела по существу .

Необходимо отметить недостаток действующего законодательного регулирования оснований отмены и изменения в порядке надзора решений, вступивших в законную силу, заключающийся в том, что ст. 4129 УПК РФ говорит лишь о существенных нарушениях уголовного и (или) уголовнопроцессуального законов, повлиявших на исход дела, в то время как могут быть нарушены и иные законы, например, ГК РФ[299]. Такие нарушения также должны влечь отмену приговора, что должно найти отражение в ст. 4129 УПК РФ (см. приложение 1).

Неполнота установленных в законе оснований для отмены и изменений судебных решений проявляется и в отсутствии такого основания как нарушение единообразия в применении и (или) толковании судами норм права.

Сужение предмета проверки от инстанции к инстанции (наиболее широкий предмет проверки, включающий законность, обоснованность и справедливость судебных решений, — в апелляционном производстве, более узкий (только законность) — в кассационном и надзорном производстве) находится в соответствии с общим подходом о том, что каждая следующая инстанция носит все менее ординарный и все более исключительный характер, что в наибольшей степени выражается в надзорном производстве, где к задаче исправления допущенных по конкретному уголовному делу нарушений закона добавляется обеспечения единства судебной практики и законности. Это отражает публично-правовой характер и исключительность надзорного производства.

В период действия УУС, когда отсутствовало надзорное производство, такое значение придавалось решениям Кассационного Департамента Правительствующего Сената (ст. 933 УУС). Эти решения не имели

обязательного руководящего значения для судов, тем не менее «последние не

лишены права руководствоваться ими, если разделяют высказанные в них соображения»; если же суд по обстоятельствам дела находил невозможным применить какой-либо закон в соответствии с толкованием, данным в кассационном решении Сената, то в приговоре следовало подробно излагать те соображения, на основании которых суд пришел к такому выводу1.

Важное значение деятельности судов для обеспечения единства судебной практики и законности отмечалось на протяжении всего периода существования надзорного производства.

Еще в 1927 году М. Андреев, Г. Бахров, С. Лозинский писали, что, будучи одной из форм проверки судебных решений и исправления нарушений, надзорное производство направлено на достижение двух задач:

1) исправление судебной ошибки, так как неправильное судебное решение нарушает не только интересы сторон, но и интересы публичные, поскольку отправление правосудия составляет одну из важнейших функций государственной власти;

2) обеспечение единообразное применение закона судами[300] [301].

Президиум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 3 мая 1932 года

указывал, что суды надзорной инстанции должны не только правильно разрешать конкретные дела, но и давать принципиальное разъяснение и установку работе[302].

Инструктивное значение для судебной практики определений надзорных инстанций подчеркивалось и в Постановлении 47-го Пленума Верховного Суда СССР от 7 июня 1934 года[303].

Развивая данное положение, Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 28 июля 1950 года № 13/9/У «О судебном приговоре» указал, что при рассмотрении дела в порядке надзора суды должны обращать особое внимание на соответствие приговоров требованиям закона и принимать меры для отмены или изменения приговоров, вынесенных с нарушением закона, с мотивированным указанием в определении на эти нарушения. В тех случаях, когда допущенные нарушения не требовали отмены приговора, вышестоящие суды были обязаны указывать на них в частных определениях (пункт 7)1.

Надзорное производство рассматривалось как одна из процессуальных форм руководства судебной деятельностью[304] [305] [306].

Сохраняется ли значение надзорного производства для обеспечения единства судебной практики и законности в настоящее время, учитывая положение ч. 1 ст. 120 Конституции РФ о независимости судей при

осуществлении правосудия, которая проявляется, в частности, в том, что отменяя судебное решение и направляя дело на новое судебное разбирательство либо возвращая уголовное дело прокурору, суд надзорной инстанции не может предрешать вопросы, требующие оценки по внутреннему убеждению (ч. 3 ст. 41212 УПК)?

Представляется, что решения суда надзорной инстанции сохраняют значение в качестве ориентира для судебной практики. Данное утверждение основано на положениях действующего законодательства. Согласно ст. 126 Конституции РФ Верховный Суд РФ осуществляет судебный надзор за деятельностью нижестоящих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики. В силу ст. 19 закона «О судебной системе РФ» Верховный Суд РФ призван обеспечивать единообразное применение законодательства РФ. В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 7 закона «О Верховном Суде РФ» и п. 3.2 Регламента Верховного Суда РФ в целях обеспечения единства судебной практики и законности Президиум Верховного Суда РФ наделен полномочиями по проверке вступивших в силу судебных актов. Кроме того, для выполнения указанной задачи он утверждает обзоры законодательства и судебной практики.

Следует согласиться с А. М. Панокиным, который отмечает, что именно надзорное производство способно обеспечить единство судебной практики и законности путем принятия решений по вопросам, по которым суды общей юрисдикции и судебные коллегии Верховного Суда РФ высказывают противоположные суждения (например, о возможности использования полиграфа в доказывании по уголовным)[307].

Будучи судом надзорной инстанции не только по уголовным, но также по гражданским, административным делам и экономическим спорам, Президиум Верховного Суда РФ руководствуется ст. 391 ГПК РФ, ст. 308 АПК РФ и ст. 341 КАС РФ, согласно которым судебные постановления по указанным категориям дел подлежат отмене или изменению, если будет установлено, что проверяемое судебное постановление нарушает единообразие в применении и (или) толковании судами норм права. Сохранение роли Президиума Верховного Суда РФ как органа, обеспечивающего единообразие в применении и (или) толковании судами норм права, предусмотрено в Концепции единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Особое значение деятельности высшего судебного органа государства для обеспечения единства судебной практики отражено в уголовно-процессуальном законодательстве многих государств. Так, согласно ст. 302 и 304 УПК Грузии кассационные жалобы на решения, вступившие в законную силу, направляются в Верховный Суд Грузии, в том числе если дело представляет важность для развития права и формирования единообразной судебной практики; если решение Апелляционного суда отличается от существовавшей ранее практики Верховного Суда Грузии по делам, относящимся к той же категории. К компетенции Верховного Суда Украины отнесено исключительно разрешение споров по формированию единой кассационной практики (хотя данное производство и не является надзорным)1. А. Х. Хасанбоев указывает на влияние решений суда надзорной инстанции на формирование судебной практики нижестоящих судов по отдельным категориям дел и юридическим вопросам в Республике Таджикистан[308] [309] [310].

Роль суда надзорной инстанции в обеспечении единства судебной практики, что является одним из проявлений публичности, отмечается и в процессуальной литературе. Так, Д. Виткаускас пишет, что «общая логика существования системы судебной проверки ... призвана ... обеспечивать формирование единой судебной практики» . Т. Г. Морщакова верно отмечает, что всякий незаконный судебный акт разрушает единство практики[311].

Президиум Верховного Суда РФ, разрешая дела в качестве суда надзорной инстанции, полномочен принимать итоговое решение по делу, которое не может быть обжаловано в рамках национальной правовой системы за исключением пересмотра постановления Президиума Верховного Суда РФ в порядке надзора самим Президиумом Верховного Суда РФ (п. 5 ч. 3 ст. 4121 УПК РФ), а также в порядке, предусмотренном главой 49 УПК РФ.

Таким образом, суд надзорной инстанции в предусмотренных законом процессуальных формах обеспечивает единство судебной практики.

Незначительное число уголовных дел, решения по которым пересматриваются в порядке надзора, служит основанием для критики данного вывода[312] и для указания, что обеспечение единства судебной практики является лишь сопутствующим надзорному производству эффектом1. Однако это обстоятельство свидетельствует об избирательном, но не случайном характере выявляемых и исправляемых нарушений закона, и не может поколебать самого вывода о том, что деятельность суда надзорной инстанции обеспечивает единство судебной практики, хотя бы и не сплошным порядком. Например, в Чехии, где надзорные жалобы приносит исключительно Министр юстиции (и количество жалоб составляет лишь 30-70 в год), на него возлагается задача отбора случаев, имеющих особое значение для права и стабильности правоприменения в стране . В России эту задачу выполняет судья Верховного Суда РФ, изучающий надзорные жалобы, представление.

В этом своем полномочии Президиум не конкурирует с Пленумом Верховного Суда РФ, который не рассматривает уголовные дела в качестве той или иной инстанции, а на основе анализа и обобщения судебной практики дает судам разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации (п. 1 ч. 3 ст. 5 закона «О Верховном Суде РФ»), то есть действует в других правовых формах.

Обеспечение Президиумом Верховного Суда РФ единства судебной практики позволяет выделить специфику надзорного производства, его отличие от кассационного пересмотра. Единство судебной практики не может быть обеспечено разрозненными судами кассационной инстанции, что опровергает высказываемую в научных исследованиях позицию о существовании единой кассационно-надзорной стадии уголовного судопроизводства[313] [314] [315] [316]. При отсутствии единой кассационно-надзорной стадии можно выделять единую кассационнонадзорную форму пересмотра судебных решений1, поскольку основные черты кассационного и надзорного производств в значительной мере совпадают (субъекты и сроки обжалования, порядок возбуждения производства, предмет, порядок проверки, основания отмены и изменения решений и др.).

Предполагаемое реформирование системы судов общей юрисдикции (создание кассационных и апелляционных судов), как отмечает А. Г. Халиулин, позволит Верховному Суду РФ в большей степени уделять внимание обеспечению единства судебной практики[317] [318] [319].

На основании изложенного в целях приведения в соответствие уголовнопроцессуального и гражданского процессуального законодательства следует дополнить ч. 1 ст. 4129 УПК РФ положением о том, что судебные решения подлежат отмене или изменению в порядке надзора, если они нарушают единообразие в применении и (или) толковании судами норм права.

Публично-правовые полномочия суда надзорной инстанции, строго ограничены. Пределы прав суда обусловлены в том числе действием требований о правовой определенности, состязательности и равноправии сторон, права обвиняемого на защиту, свободы обжалования. В частности, пределы прав суда определяются действием запрета поворота к худшему (правила о недопустимости ухудшения положения обвиняемого).

Действие запрета поворота к худшему (non reformatio in pejus) при пересмотре судебного решения в порядке надзора обусловлено рядом факторов:

1) ухудшать положение обвиняемого может лишь суд, непосредственно исследующий доказательства, то есть суд первой и апелляционной инстанции; опосредованное исследование доказательств при рассмотрении дела в порядке надзора существенно повышает риск неправосудных решений, и потому закон ограничивает полномочия суда;

2) в порядке надзора проверяются решения, вступившие в законную силу. Отмена или изменение таких решений вступает в противоречие с конституционным положением non bis in idem о недопустимости повторного осуждения за одно и то же деяние (ч. 1 ст. 50 Конституции РФ). М. А. Михеенкова справедливо отмечает, что недопустимость ухудшения положения обвиняемого является проявлением favor defensionis — конструкции благоприятствования защите1. Вместе с тем данное правило не препятствует повторному рассмотрению дела, если ранее было допущено существенное нарушение, повлиявшее на исход дела[320] [321] [322]. Таким образом, запрет поворота к худшему не носит абсолютного характера.

Запрет поворота к худшему в суде надзорной инстанции проявляется в следующих положениях.

Во-первых, пересмотр судебного решения в интересах ухудшения лица, в отношении которого велось уголовное преследование, допускается только в течение одного года со дня вступления его в законную силу.

Установление годичного срока обусловлено публичным интересом, состоящим в обеспечении окончательности судебных актов и сложившихся правоотношений (res judicata) .

И. С. Дикарев верно указывает, что установление годичного срока для ухудшения положения обвиняемого обеспечивает принцип правовой определенности, исключает неопределенно долгую угрозу пересмотра вступившего в законную силу судебного акта[323]. Он также приводит результаты анкетирования практических работников, 51 % которых возражает против сокращения этого срока до 6 месяцев1.

Добавим, что это положение направлено и на обеспечение права обвиняемого на защиту, на исключение бессрочного уголовного преследования. На это указывает и А. В. Смирнов .

Следует отметить, что российское законодательство в этом вопросе проявляло последовательность и преемственность: в различные исторические периоды устанавливался аналогичный годичный срок (ч. 3 ст. 48 Основ 1958 г., ст. 373 УПК 1960 г., ст. 405 УПК РФ в ред. от 14 марта 2009 года[324], ст. 412[325] [326] УПК РФ).

Что касается длительности этого срока, то Конституционный Суд РФ признал, что он должен быть «достаточно кратким» с тем, чтобы не нарушался баланс конституционно защищаемых ценностей[327]. Срок в один год признан Конституционным Судом РФ «разумным и достаточным»[328].

Европейский Суд по правам человека также признал, что срок в один год не противоречит Конвенции о защите прав человека и основных свобод[329].

Срок в один год на ухудшение положения обвиняемого в порядке надзора установлен и в ряде других государств (например, в ст. 405 УПК Республики Таджикистан).

Указанный годичный срок носит пресекательный характер: не допускается его продление или восстановление ни по каким основаниям. Истечение годичного срока всегда приводило1 и приводит к невозможности вынесения решения судом надзорной инстанции в интересах ухудшения положения обвиняемого. На пресекательный характер срока указывает и Конституционный Суд РФ . Данное правило является общим для всех

3

участников уголовного судопроизводства .

Во-вторых, постановление суда надзорной инстанции может выноситься в интересах ухудшения положения обвиняемого только по двум особым основаниям — при наличии повлиявших на исход дела нарушений закона, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия либо если были выявлены данные, свидетельствующие о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве (ст. 401[330] и ч. 2 ст. 4129 УПК)[331] [332] [333] [334] [335].

Примерами нарушений первой группы могут служить:

а) неверное отражение в судебном решении существенно значимых обстоятельств события, являющегося предметом исследования по уголовному делу1;

б) невыполнение судом требований ст. 25 УПК РФ, ст. 76 УК РФ при прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшей: прекращая дело, суд не разъяснил потерпевшей последствия прекращения уголовного дела в связи с примирением, а также не исследовал вопросы, связанные с возмещением причиненного вреда, не проверил добровольность заявления потерпевшей ходатайства о прекращении дела[336] [337] [338];

в) совокупность нарушений уголовно-процессуального закона стороной защиты и судом, в результате которых коллегия присяжных заседателей была лишена возможности дать объективную оценку представленным доказательствам (несообщение суду кандидатами в присяжные заседатели сведений о привлечении их к административной ответственности, а также неоднократные высказывания стороны защиты, ставящие под сомнение законность представленных присяжным заседателям доказательств)[339].

Указание на нарушения закона, которые следует расценивать как искажающие саму суть правосудия, содержится в ряде решений

Конституционного Суда РФ:

1) рассмотрение дела без участия лиц, о правах и об обязанностях которых принято решение, ограничивает их конституционное право на судебную защиту, искажает саму суть правосудия1;

2) неприсоединение к наказанию, назначенному по новому приговору, неотбытой части наказания за предшествующее преступление[340] [341];

3) рассмотрение дела вопреки правилам о подсудности[342] [343] [344];

4) отказ суда от проверки фактической обоснованности обжалуемого

4

решения следователя, дознавателя .

Сопоставление оснований для отмены судебного решения, которые были предусмотрены частями 2 и 3 ст. 405 УПК РФ в ред. Федерального закона от 14 марта 2009 года № 39-ФЗ, и которые действуют в настоящее время (ч. 2 ст. 4129, ст. 4016 УПК РФ), показывает, что, с одной стороны, они очень схожи, и в целом основаны на формулировке п. 2 ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а с другой стороны, современная норма позволяет отменить приговор в интересах ухудшения положения обвиняемого как вследствие нарушения уголовно-процессуального закона, так и при нарушении уголовного (материального) закона.

Примером второго основания для отмены судебного решения в порядке надзора в интересах ухудшения обвиняемого, — выявления данных,

свидетельствующих о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве, — может быть встречающаяся в судебной практике ситуация, когда лицо, заключившее досудебное соглашение о сотрудничестве, отказывается от выступления в качестве свидетеля в судебном заседании по делу о соучастниках преступления и (или) участниках иных преступлений, хотя это вытекает из его обязательства в рамках досудебного соглашения, либо отказывается от ранее данных показаний.

В-третьих, правило о недопустимости ухудшения положения обвиняемого применяется лишь к решениям, в которых судом устанавливается виновность (или невиновность) лица в совершении преступления, а также подлежит ли оно уголовной ответственности и наказанию.

Такими решениями не являются, например, постановления суда по результатам проверки постановления следователя, дознавателя об отказе в возбуждении дела либо о его прекращении1.

Не могут расцениваться как ухудшающие положение лица и судебные решения, вынесенные в порядке, установленном гл. 52 и решения об экстрадиции, вынесенные в порядке, определяемом главой 54 УПК .

Не ухудшает положение оправданного по делу частного обвинения исключение из резолютивной части оправдательного приговора указания о признании за ним права на реабилитацию[345] [346] [347] [348].

В то же время правила о недопустимости ухудшения положения обвиняемого в надзорном порядке распространяются на проверку постановления о прекращении уголовного преследования (уголовного дела), вынесенного на стадии предварительного расследования, поскольку стороной обвинения в надзорном представлении, жалобе может ставиться вопрос о возобновлении уголовного преследования, изменении статуса лица, в отношении которого уголовное преследование прекращено, в сторону

4

ухудшения .

В-четвертых, запрет поворота к худшему предполагает, что отмена судебного решения в интересах ухудшения положения обвиняемого возможна, только если такое требование содержится в обращении стороны обвинения.

Данное положение прямо закреплено в ст. 389 и 389 УПК для апелляционного производства. Решение суда апелляционной инстанции, постановленное с нарушением данного требования, подлежит изменению1 или отмене . Аналогичная норма существовала до 31 декабря 2012 года для кассационного производства (ст. 385 УПК).

Безусловная недопустимость ухудшения положения обвиняемого в надзорном производстве предусматривалась в первоначальной редакции ст. 405 УПК РФ.

Конституционный Суд РФ признал, что правовое регулирование, при котором поворот к худшему не допускается даже в тех случаях, когда есть соответствующее требование участника со стороны обвинения, не соответствует Конституции РФ. Одновременно был предусмотрен годичный срок для пересмотра в порядке надзора судебного решения в интересах ухудшение положения обвиняемого[349] [350] [351] [352]. Данная правовая позиция, как справедливо отмечается в процессуальной литературе, восстановила порядок пересмотра судебного решения, который был предусмотрен ст. 373 УПК 1960 г.[353].

Указанная правовая позиция Конституционного Суда РФ была учтена в новой редакции ст. 405 УПК1, однако новая редакция ст. 405 УПК закрепила лишь срок и основания, по которым стало возможно отступление от запрета поворота к худшему. Нормы о том, что для этого необходимо требование участника со стороны обвинения, в законе не появилось.

В судебной практике суды, тем не менее, применяли данное положение, ссылаясь на ч. 1 ст. 385 УПК, которая регулировала правовые отношения в кассационном, а не надзорном производстве, и возникший правовой пробел не устраняла. Так, Президиум Верховного Суда РФ отменил надзорное определение нижестоящего суда, которым при отсутствии к тому повода и оснований был отменен приговор в отношении П. в полном объеме, в том числе оправдательный приговор по п. «б» ч. 3 ст. 165 УК РФ, хотя уголовное дело рассматривалось по надзорным жалобам адвокатов П-вой и Г., которые оспаривали обоснованность осуждения П. по ч. 2 ст. 306 УК РФ, указывая, что в его действиях отсутствует состав преступления. Тем самым, как посчитал Президиум Верховного Суда РФ, суд надзорной инстанции нарушил ч. 1 ст. 385 УПК РФ[354] [355] [356].

С 1 января 2013 года применяются правила о надзорном производстве, предусмотренные главой 48 УПК . Норма о том, что отмена судебного решения в интересах ухудшения положения обвиняемого возможна, только если это требование содержится в обращении стороны обвинения, применительно к надзорному производству отсутствует в тексте УПК РФ. Это приводит к различным суждениям в процессуальной литературе о том, какое решение может вынести суд надзорной инстанции.

И. С. Дикарев указывает, что согласно ч. 5 ст. 40116 УПК РФ суд вправе отменять приговор, определение или постановление в интересах ухудшения положения обвиняемого, лишь «когда соответствующие правовые основания указаны в жалобе потерпевшего, его представителя или представлении прокурора»1. Однако обоснование данного вывода автором не приводится.

А. В. Смирнов полагает, что правило о возможности пересмотра судебного решения против интересов обвиняемого только по требованию стороны обвинения вытекает из указанного постановления Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 года № 5-П и должно применяться независимо от законодательного закрепления[357] [358] [359] [360].

Несмотря на отсутствие в УПК РФ указанного запрета, суды им нередко руководствуются. Так, суд надзорной инстанции, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного Б., на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ назначил ему 7 лет 6 месяцев лишения свободы, чем превысил ранее назначенное наказание по предыдущему судебному решению (7 лет 5 месяцев). Президиум Верховного Суда РФ указал, что Судебная коллегия Верховного Суда РФ не могла принять такое решение, поскольку это противоречит ч. 2 ст. 4129 УПК РФ о том, что принятие решения в интересах ухудшения положения обвиняемого при рассмотрении дела по его надзорной жалобе не допускается . Однако в ч. 2 ст. 4129 УПК РФ, как и в ст. 4016 УПК РФ, такого ограничения нет.

Применительно к кассационному производству в 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 января 2014 года № 2 указывается, что ухудшение положения обвиняемого возможно лишь по тому правовому основанию и по тем доводам, которые указаны в кассационном представлении прокурора, кассационной жалобе потерпевшего, его законного представителя или представителя. Однако даже если экстраполировать данное разъяснение на надзорное производство, необходимо признать, что этого недостаточно. Столь принципиальное положение должно найти отражение именно в законе, тем более, что и правоприменительная практика, и решения Конституционного Суда РФ изобилуют противоречивыми правовыми позициями по указанному вопросу применительно и к апелляционному, и к кассационному, и к надзорному производству[361].

Запрет вынесения решения в интересах ухудшения положения обвиняемого в отсутствие прямого требования стороны обвинения в производствах, связанных с проверкой вступивших в законную силу судебных решений, закреплена в законодательстве многих государств (ч. 2 ст. 421 УПК Республики Армения, ст. 413, ч. 2 ст. 388 УПК Республики Беларусь, ч. 2 и 3 ст. 437 УПК Украины, ч. 2 ст. 378 УПК Республики Таджикистан).

Анкетирование 185 респондентов показало, что 76,8 % практических работников считают необходимым закрепить в УПК РФ аналогичную норму (приложение 2).

С учетом изложенного необходимо дополнить ст. 40116 и ст. 41212 УПК положениями, аналогичными ст. 389 УПК РФ: отступление от запрета поворота к худшему допускается не иначе как по соответствующему требованию участника со стороны обвинения (за исключением гражданского истца, его законного представителя и (или) представителя) (приложение 1).

Не урегулирован в законодательстве вопрос о последствиях заявления ходатайства Уполномоченным по правам человека в РФ, которое может быть принесено как в интересах стороны защиты, так и в интересах стороны обвинения, включая потерпевшего, частного обвинителя: может ли в последнем случае Президиум Верховного Суда РФ отступить от запрета поворота к худшему, если просьба об этом содержится в ходатайстве Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации?

Уполномоченный по правам человека в РФ не отнесен законом к той или иной стороне. Он занимает особое место среди участников уголовного судопроизводства: осуществляя публично значимую функцию защиты прав человека, он вправе инициировать надзорное производство как в интересах стороны обвинения, так и в интересах стороны защиты. Если по его ходатайству суд надзорной инстанции не сможет отменить судебное решение в интересах ухудшения положения обвиняемого, то право потерпевшего, частного обвинителя на обращение к Уполномоченному по правам человека в РФ (с тем, чтобы он заявил ходатайство о возбуждении надзорного производства), станет иллюзорным, их права окажутся незащищенными. Поэтому представляется необходимым дополнить ст. 412 УПК РФ («Пределы прав Президиума Верховного Суда Российской Федерации») частью I[362] о последствиях принесениях надзорного ходатайства Уполномоченным по правам человека (приложение 1).

В-пятых, УПК РФ не указывает, каким может быть решение суда первой, апелляционной инстанций при новом рассмотрении дела после отмены судебного решения в надзорном порядке, в то время как законодательство многих государств такие правила устанавливает. В соответствии с ч. 2 и 3 ст. 355 УПК Республики Болгарии1 суд, которому дело возвращено для нового рассмотрения, может ухудшить положение обвиняемого лишь в тех случаях, когда приговор был отменен по протесту прокурора, жалобе частного жалобщика или частного обвинителя по причине заявления об ухудшении положения подсудимого. Аналогичное ограничение содержится в ч. 3 ст. 439 УПК Украины.

Положение о пределах прав суда, рассматривающего дело после его отмены в порядке надзора, содержалось ранее и в российском законодательстве (ст. 931 УУС, ч. 2 ст. 382 УПК 1960 г.).

Несмотря на отсутствие в УПК РФ нормы, ограничивающей права суда при рассмотрении дела после отмены судебного решения в порядке надзора, в судебной практике данное правило применяется, однако без ссылки на какую- либо норму[363].

Анкетирование 185 респондентов показало, что 76,2 % человек считают необходимым закрепить в УПК РФ норму об ограничении права суда при рассмотрении дела после отмены судебного решения в порядке надзора (приложение 2).

На основании изложенного в целях обеспечения права обвиняемого на защиту и свободы обжалования судебных решений представляется необходимым дополнить УПК РФ статьей 41214, регулирующей рассмотрение дела после отмены судебного решения в порядке надзора (приложение 1).

<< | >>
Источник: Ничипоренко Александр Александрович. ПУБЛИЧНОСТЬ В НАДЗОРНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва —2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Полномочия и пределы прав Президиума Верховного Суда Российской Федерации при пересмотре судебных решений в порядке надзора как проявление публичности:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. Публичность в современном российском уголовном судопроизводстве
  4. 3.1. Полномочия должностных лиц по принесению надзорных представления, ходатайства как проявление публичности при пересмотре судебных решений в порядке надзора по уголовным делам
  5. Полномочия и пределы прав Президиума Верховного Суда Российской Федерации при пересмотре судебных решений в порядке надзора как проявление публичности
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  7. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ, СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ И ЛИТЕРАТУРЫ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право РФ - Гендерные правоотношения - Гражданский процесс - Гражданское право - Договорное право РФ - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Исторя государства и права - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право России - Корпоративное право - Медицинское право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат России - Образовательное право - Права человека в России - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение России - Правовое обеспечение деятельности юриста - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Семейное право - Страховое право - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право - Ювенальное право -